Первоначально я хотел устроить знакомство с английским ландшафтным достижением начала ХХ века – городами-садами Летчворт и Уэлвин, с заездом в Гринвич. Однако после изучения вопроса стало ясно, что впечатления, тем более для профессионалов, в других, садовых уголках Англии будут богаче. И я направил улыбающегося латиноамериканского водителя на юго-восток от Лондона, в графство Кент, к знаменитому саду Сиссингхерст.
Дорога здесь чрезвычайно живописна, с дальними видами и зелеными тоннелями. Всех особенно прельстило встретившееся на подъезде к саду старое кладбище с мшистыми плитами на зеленом газоне посреди крошечного поселка. Погружение в страну через ее пейзаж началось.
Извилистая старая дорога между низких каменных изгородей открыла нам пейзажный склон с высокой кирпичной башней о двух остриях. Облачившись в припасенные плащи и местные пледы, мы вошли в сад, устроенный вокруг старинной башни. Пледы были простыми, теплыми и очень подходили к обстановке – потом мы накупили их в качестве сувениров.
Эффектная женщина эмансипированного века, она была известна своим знойным происхождением (ее бабушкой была испанская танцовщица, чья биография стала одним из бестселлеров Виты), писательской плодовитостью и романтическими взаимоотношениями с современниками и современницами.
Одна из них, знаменитая писательница Вирджиния Вулф, посвятила Вите Сэквил-Вест роман "Орландо" (1928) – в отличие от романов и стихов Виты, он переведен на русский язык, а в 1992 году кинорежиссер Салли Поттер сняла по нему красивый фильм. В 1913 году Вита вышла замуж за дипломата Николсона и вместе с ним провела много времени в Иране и других странах Ближнего Востока. Возвратившись в Англию, они приобрели старинное поместье Сиссингхерст, когда-то принадлежавшее предкам Виты.
От былого дома и башни остались руины, и именно они стали сердцем ансамбля. Официальное название места – Сады Замка Сиссингхёрст (Sissinghurst Castle Gardens) напоминает об истории "Замка Хауард". В 1930-е годы супруги превратили это заброшенное место в современный сад, множеством нитей связанный с английскими и европейскими культурными традициями.
Высокопоставленные владельцы Сиссингхерста были друзьями и последователями этих мастеров. Гаролду Николсону, не получившему архитектурного образования, принадлежит честь создания плана и общего замысла садов (их в Сиссингхерсте несколько), а Вита Сэквил-Вест создала цветные, плодовые, орешниковые, скульптурные сцены, достойные лучших работ упомянутых профессионалов. Виту и раньше увлекали садовые темы, ей принадлежат поэмы "Земля" и "Сад". После Второй мировой войны она вела рубрику "В вашем саду" в газете "Обсервер" и стала одной из основательниц садовой секции Национального Попечительского Совета.
Историки говорят, что в Сиссингхерсте сочетаются мужское и женское начала – обдуманный план, вертикали, развитие впечатлений с одной стороны, и сложный, полный оттенков растительный мир с другой.
Сады Сиссингхерста расположены на территории, близкой к квадрату и напоминающей о размерах и форме укрепленного замка. Однако здесь всего одна преграда и один высотный акцент. Путь от фермы с белыми конусами труб-флюгеров лежит к длинному старинному дому красного кирпича, который перегораживает нам дорогу, но позволяет увидеть зеленую перспективу через проездную арку.
Этот дом, омытый дождями и увитый растениями, хочется назвать коттеджем, но это не крестьянское жилье, а величественная каменная резиденция, типичная для средневековой Англии. Так же выглядит и родной дом Виты – Нол Хаус, но здесь, в Сиссингхерсте, здание стало частью садовой среды. Жилой была правая половина дома, а всю левую занимает "Длинная библиотека".
Оказавшись внутри арки, мы замерли от восхищения: за ней открылась великолепная двурогая башня и перед ней – мудрость создателей! – чистый, ровный зеленый газон, на котором, как стражи у ворот, росли четыре островерхих тиса. Преодолев стену и пелену вьющихся стеблей, мы оказываемся на открытом участке, где средневековый донжон виден как на ладони. Пространство за ним перекрыто темно-зеленой тисовой шпалерой – в этой стене один широкий видовой проем и несколько малых, работающих на эффект боковых садиков.
С площадки легко обозримы и сады, и окрестные пейзажные дали. Видно четкое разделение на маленькие регулярные и чуть большие пейзажные участки, чередование квадратов, кругов и коридоров. Видно и желание авторов отодвинуть садики к периферии участка, словно бы расположить их вдоль стен и рвов несуществующего замка.
В пасмурном Сиссингхерсте мы не видели ни лебедей, ни белок, однако на флюгер прилетели поприветствовать нас два крупных бодрых скворца.
Рядом крошечный, утонувший в зелени дом священника и седой от старости деревянный колодец. По траве разметались розовые язычки осенних безвременников. Античная тема продолжается: открытая лоджия с колоннами названа Эрехтеум в подражание афинскому храму.
Прелестен уголок с терракотовой вазой у зеленой стены – к нему можно пройти, но лучший вид открывается через решетку. А узкий проход в шпалере открывает прямоугольные ячейки и центральный навес Белого сада – самого знаменитого среди садоводов мира участка в Сиссингхерсте.
Белый сад создан Витой по новым принципам, введенным в садоводство Гертрудой Джекилл. Она учила, как подбирать растения в цветовые ленты и квадраты, напоминающие "вышитые партеры" барокко, но растущие объемными, естественными кущами. Хозяева Сиссингхерста хорошо понимали, что скопище разнородных стеблей и кустарников не будет выглядеть красиво. Поэтому Гарольд создал очень четкую основу для буйства белых и розовых тонов. Это средневековый план - квадрат из четырех квадратов, но разделенный на два участка.
Периферийный состоит из узких полос, ограниченных низенькими шпалерами, в центре навес под конической крышей. И конечно, сквозь четыре прохода открываются четыре разных вида, а на пересечении дорожек стоит легкая беседка, увитая белыми плетистыми розами, и ваза на постаменте.
В центре малых садов-четвертинок смешные и симпатичные кубики и шары из самшита – крупные точки на большом чертеже геометра. Дух средневековья уходит, когда видишь во вторую, открытую половину Белого сада.
Здесь кронам деревьев, пышному росту кустов отведено гораздо больше места. В сезон здесь сменяет друг друга цветение самых разных растений, от маков до глициний. И даже в октябре цвели высокие осенние хризантемы, похожие и на астры, и на ромашки.
Секрет большого сада – в разделении его частей и связывании их видами и подходами. В Сиссингхерсте уже в послевоенное время решили прорезать глухую шпалеру, отделяющую Белый сад от Плодового. Узкий вид эффектен еще и потому, что из тесного закрытого пространства выводит нас в широкий пейзаж.
В левом, периферийном углу этого пейзажа приютилась хижина с крышей на толстых столбах - Лодочный дом. Это садовый сюрприз! Войдя под навес, обнаруживаешь, что стоишь над тихим каналом, который берет начало из-под хижины и огибает сад. Его русло настолько ниже уровня почвы, а кустарники по берегу растут так густо, что из центра участка вода не видна. Естественно, хочется идти по дорожке вдоль воды, мимо плодовых деревьев, разбросанных с пейзажной живописностью, к следующей видовой точке.
На углу сада стоит простая белая беседка, поставленная в память о Гарольде его сыновьями. Здесь плотные заросли расступаются и дают возможность полюбоваться окрестными полями и холмами – единственный, но эффектный выход сада в открытый мир.
Ограда создает иллюзию границы, завершения путешествия. Снова возникает тема закрытого средневекового сада. Тем неожиданнее продолжение пути, новые впечатления: за стеной устроен длинный узкий газон. Этот "Сухой ров" порадовал меня даже больше, чем свисающие со стены растения и вид на статую за каналом.
Используя небольшое пространство и развивая тему огороженного сада, его создатели трансформировали водную границу в каменную и травяную. Эта часть усадьбы мне показалась самой изощренной и волшебной.
Во-первых, здесь сочетаются длинные и квадратные садики. Сад ароматических трав – еще один акцент из Средних веков. А в нем – еще один акцент, на этот раз мавританский. В центре садика стоит ваза на четырех львиных фигурах – Львиный двор Альгамбры в миниатюре. Прелестна каменная скамейка, как будто забытая на сотни лет и превратившаяся в грядку мяты. Рядом с садиком расползлись по траве мелкие кудрявые кустики, но это не сорняки, а специально созданный Тимьяновый газон.
И дополняет ощущение сложной, деликатно выстроенной среды вымостка каменными плитами – они то квадратные, то мозаичные, а в садике трав составлены узкими торцами, образуя концентрическое красное солнце! Как мы убедились позже, этот прием очень похож на работу с камнем Эдвина Латченса в Хестеркомбе и мог быть заимствован у него.
В третьих, тончайшей работой хозяев стала полоса орешника, идущая от "Альгамбры" к коттеджу по границе территории. Это не просто кусты, а настоящий кинконкс (французское quinconx - рассадка в шахматном порядке), вместо травы – идущие по диагонали цепочки из ромбиков, заполненных мощными папоротниками, а через косые просветы между лещинами видны дали и еще одна античная скульптура.
Такой зыбкой грани между волей искусства и буйством природы я, пожалуй, не видел нигде.
За этим почти что лесным участком следует жесткая и четкая перспектива Липовой аллеи, стриженые деревья которой выводят к полукруглой нише. Все, эта дорога окончена, повернитесь направо!
Неожиданно мы оказываемся вновь недалеко от башни, прикрытой стеной азалий. Справа в кустах мы видели домик викария, здесь же обнаруживаем массивный, заметный Коттедж – настоящий сельский дом, служивший хозяевам своего рода эрмитажем.
Около него не скромный "коттеджный садик", а роскошный круг с высокой четверкой стриженых тисов. Цветы и травы заполняют это парадное, но закрытое пространство.
Кривая дорожка из "диких" плит аккуратно выводит нас в следующую зеленую комнату. Под небольшим углу к Сухому рву расположен Розовый сад, и его центральная круглая площадка дает замечательный "обратный вид" на газон и стену азалий. Здесь мягкое, но решительное завершение пути – экседра, полукруглая ниша в конце сада.
Напоследок мы полюбовались еще на одну арку – в здании амбара, с широкими видами на райские долины Кента. Кстати, округлые готические арки, выложенные из белого камня по кирпичному проему, в Англии считают типично тюдоровскими, относящимися к веку Генриха VIII и Елизаветы I. Мы встретили подобные и в последний день путешествия, в висячих садах Кенсингтона.
У Сиссингхерста есть еще один секрет, который настолько очевиден, что многими воспринимается как естественный фон. Это великолепно выстриженный газон, служащий основой для всех садовых сцен и картин. "Английский" газон – не только ровная стриженная поверхность. В садах Сиссингхерста стригут полосами, причем каждую неделю повторяют один и тот же рисунок, один и тот же путь. Двор перед башней стригут диагональными полосками, скрывающими неправильную форму этого пространства, а сами полосы – двойной ширины, которая увеличивает масштаб сцены.
В буклете приведены слова садовника Филиппа Нортона, который работает с газонами в наши дни: "Вы не замечаете газонов, когда они выглядят великолепно. Если они хорошо смотрятся, хорошо выглядит и все остальное. Они создают раму. И сад не будет работать без них. Сиссингхерст – это именно четко определенные линии. Они подчеркивают воздушность всего остального. Утратив эту грань, вы потеряете весь эффект".
Помимо богатого ландшафтного опыта, любители садов уносили с собой образ сада искусств, которым живут творческие люди. Трогательно, что на устройство Стены азалий над Сухим рвом пошла премия, полученная Витой за поэму "Сад". А Белый сада Вита задумывала как "сумеречный": "Я не могу не надеяться, что бледная как призрак сова тихо пролетит сквозь бледный сад следующим летом, в сумерках, сквозь сад, что я сажаю ныне под первыми хлопьями снега".
И еще одного творческого человека нельзя не вспомнить в связи с сегодняшней счастливой судьбой Сиссингхерста. Имение было завещано младшему сыну, Найджелу Николсону. Военный и дипломат, он сделался архивистом и редактором мемуаров ради сохранения истории своей семьи. Уже к концу жизни Виты было очевидно, что содержание усадьбы ведет к финансовому краху. Найджел уговорил Национальный Попечительский Совет принять Сиссингхерст в собственность, сам же написал множество посвященных родителям и родному краю статей и книг, одна из которых, "Портрет брака" (1972), стала международным бестселлером.
История Виты и Гарольда привлекла первые тысячи посетителей в их сад, а увидев его красоты, люди советовали приехать и своим знакомым. В 1966 году посетителей было 26 000, в 1991 – почти двести тысяч! Сад стонал от такой нагрузки, поэтому часы работы и рекламу пришлось ограничить. Теперь сюда приезжает около 180000 человек в год, и нагрузка на ландшафт компенсируется огромным доходом, позволяющим за ним ухаживать. Совсем недавно рядом с парком начали воссоздавать ферму, продукция которой поступит в кафе (там принимают сто тысяч посетителей в год) и магазин Сиссингхерста – это повсеместная политика Национального Попечительского Совета. А памятью о Найджеле стала белая беседочка, которая стоит на углу канала и в которой он писал свои книги.
За церковью мы обнаружили стройную сосну, в середине ствола у которой росла густая щетка чужеродных ветвей. Ощущение было не из приятных, вспомнилось "дерево мертвых" из фильма Бёртона "Сонная лощина".
Но главным был прекрасный и спокойный сумеречный пейзаж. Простые, по-настоящему старые плиты, утопающие в траве, простая квадратная башня серой, такой типичной сельской церкви, задумчивые надписи ("Скорбь проходит, любовь вечна") – все это на закате стало подсвечиваться прожекторами, к вящему удовольствию наших фотографов. Словом, день удался!
